Просим извинения, но эта стр. нормально выглядит в браузерах Интернет Эксплорер (IE, Internet Explorer) и Opera!
Jeyms Heriot "Ol kriches, greyt en smol" (James Herriot).
Finger in bandazh (chapter 37) * Забинтованный палец. (глава 37).
Traduk of Nadezhda A., Peterburg.
Перевод с англ. на э-инг- Надежда А., учительница русск. языка, Петербург.
(а рядом- параллельный текст на русск. языке, но не художественный, а как бы подстрочный, дословный перевод с э-инга.
Получается вроде того же словаря, но удобно "под боком", да ещё и беллетризированный словарь, т.е. полухудожественный)
* * * * * * *

Nau ay sepoz zet zis bied simpl vizaut sot in hed, no-keer. Ay aloued skalpel of ay flesh en fliker sou klous tu flay batons of Roni o'Hegen. Zis insident keym bek tu ay ven ay sited in rum en rided veterinar dikshenri. Zis bied tu balki volyum fo keri eraund en mok frends of ay pleyed jok on ay ebaut zis vest-poket edishn of ay. Bat ay rizolved rid of hi in speer moments fo rimaynd real layf. Ay riched leter "k" en vord "kastrat" luked ap et ay from peyj. En in zis moment ay jerked bek tu Roni ez in real layf. Ay kastrated litl pigs. Ay haried en no noutised eprihens from irland farm vorker zet helped tu ay. Yang bos of hi keched litl animals en hended zem tu Roni. En zis felou houlded zem apsayd- daun, griped zem bitvin says of hi sou zet legs of zem bied epart. Ay kvik insayzed skrotum en droed aut testikls. Bleyd of skalpel olmost tached raf material of trazers of Roni klous tu kroch of hi. - Fo god seyk, bi keer, mister Heriot,- hi gasped et last. Ay luked ap from nekst litl pig- patsient of ay: - Vot rong, Roni? - Voch vot yu du viz bladi nayf! Yu vip viz hi ez svordmen! Raund en bitvin legs of ay ez blad red indian! Yu vil du mischif bifo yu vil finish! - Bi keerful, mister Heriot,- yang farmer krayed.- No du kastrat from Roni insted pig. Miss of hi never vil forgiv zis yu. En hi berst in laud pil of lafter. Irland men grined ez shipish en ay gigled. Zis bied fatal eror. Bikoz in van moment of zis no-atent bleyd of skalpel slaysed ekros left fofinger of ay. Reyzor sharp edj goed dip en in instant blad of ay fladed evrising eraund. Ay sinked zet ay never vil stonch zis flou. Red uz kontined despayt long seans of self-doktor help viz evrising zet bied in kar but. Moust larj vul ped of koton en enormes lent of moust vayd bandazh zet ay hev. Bat ol zis fer-koat ez fo Finger-boy et vans geted vet. En ay egeyn en egeyn vinded ap leyer afte leyer. En ven ay et last finished ayself surprized ez no-form en no-imejin big, en klamsi bikamed ay finger. Bied dark ven ay lived farm. Ebaut 5 oklok on leyt desember dey layt olredi goed aut en stars bigined bern in frosti skay. Ay drayved slou. Enormes ay finger apvod from vil poynted vey bitvin hedlayts layk gayd-bikon. Ay bied haf of mayl of Daroubi hauz of ay en sied layts of litl taun bitvin beer raundsayd branches of tris. Sadn jamped aut kar zet eprouched tu mit, goed past, en ay hiered skvil of breyks zen kar terned en spided bek afte ay. | Теперь я считаю, что то было просто необдуманно (букв. "без мысли в голове") и беспечно. Я позволил своему скальпелю сверкать и блистать совсем уж близко к пуговицам ширинки (англ. fly) Рони о'Хэгэна. Это присшествие снова вспомнилось мне, когда я сидел в комнате и читал ветеринарный справочник. Это был слишком грузный том, чтобы таскать его с собой. И мои насмешливые друзья потешались над этим моим жилет-карманным изданием. Но я приспо- собился читать его в свободное время, чтобы напоминать себе о реальной жизни. Я добрался до буквы "к", и слово "кастрация" бросилось мне в глаза. В тот же миг я перенёсся назад, к Рони, как-будто в реальности. Я кастрировал поросят. Я торопился и не обратил внимание на предчувствия (опасения) фермерского помощника-ирландца, который помогал мне. Его мо- лодой хозяин ловил малышей и передавал их Рони. А этот парень удерживал их вверх ногами, зажав меж своих бёдер, так что их ножки были врозь. Я же быстро разрезал мошонку и извлекал яички. Лезвие скальпеля почти касалось грубой ткани штанин Рони и близко к его промежности. - Заради бога, будьте осторожны, мистер Хэриот,- наконец выдохнул он (изумлённо открыв рот). Я поднял глаза от очередного поросёнка-моего пациента: - Что-то не так (неправильно), Рони? - Глядите, что вы вытворяете (делаете) с этим проклятым ножом! Вы орудуете им (хлестаете) как фехтовальщик! Вокруг и между ног моих, как чёртов красный индеец! Вы натворите (сделаете) бед раньше, чем закончите! - Будьте осторожны, мистер Хэриот!- воскликнул молодой фермер.- Не оскопите Рони вместо свинки. Его хозяйка вам этого никогда не простит. Он взорвался громким хохотом, а ирландец глупо ухмыльнулся, и я захихикал. Это было роковым промахом (фатальной ошибкой). Потому что в одно мгновение этакой невнимательности, и лезвие скальпеля промазало мимо по моему указательному пальцу. Острое как бритва лезвие прошло глубоко, и мгновенно моя кровь залила всё вокруг. Я думал, что уж никогда не остановлю такой поток кровотечения. Алое просачивание продолжалось, несмотря на долгий сеанс само-врачебной помощи всем, что было в багажнике автомобиля: самая обширная шерстяная прокладка из ваты и громадной длины самый широкий бинт, который был у меня. Но вся эта меховая шуба, будто для Мальчика-с-пальчика, сразу же становилась влажной. Но я опять и опять накручивал слой за слоем. И когда я наконец закончил, я сам поразился, каким бесформенным и невообразимо большим, и неуклюжим стал мой палец. Было уже темно, когда я оставил ферму. Около 5 часов в поздний декабрьский день свет уже потухает и звёзды начинают загораться на морозном небе. Я ехал тихо (медленно). Огромный мой палец был направлен вверх над рулевым колесом, показывая дорогу между светом передних фар, как указующий путь маяк. Я был в полумиле от своего дома в Дароуби и видел огни маленького городка сквозь голые ветви деревьев на обочине. Вдруг выскочил автомобиль, приближающийся навстречу, проехал мимо и я услыхал визг тормозов, потом он развернулся и помчался обратно за мной.
Kar pased egeyn, terned intu sayd en ay sied frentik veyv of arm. Ay puled ap en yang men jamped from drayver sit en raned tuvod ay. Hi pushed hed in vindou. - Yu veterinar? - Yes, zis ay. - Oh, senk god! Vi pased sru on vey tu Manchester en vi bied in klinik of yu... en zey seyed yu mast bi on zis vey... en zey diskraybed kar of yu... Pliz! Help vi!.. - Vot trabl? - Zis dog of vi... in bek of kar... hi geted stik bol in srout... Ау... ay sink... hi olredi ded... Bifo hi finished ay raned elong roud. Zis bied big vayt sedan en in dark of bek sit sru glas ay sied sevral siluets of litl heds. En ay hiered from kar veyl-hor. Ay vayd opened dor of kar en hor veiled viz vords: - Oh Beni, Beni, Beni!.. Ay diserned dim kontur of larj dog zet spreded on nis of fo smol childrens. - Oh Dedi, hi ded, hi ded!.. - Let dreg hi aut,- ay gasped. Yang men puled folegs en ay seported limp bodi, zet slayded en foled aut on asfalt ez horibl korps o no-layf sek. Fingers of ay intengled in sik heer. - Ay no ken si bladi sing! Help pul hi tu layt-pleys. | Машина снова проехала мимо, свернула к обочине, и я увидел неистовое махание рукой. Я подъехал, и молодой мужчина выскочил с водитель- ского места и побежал в мою сторону. Он просунул голову в окно. - Вы ветеринар? - Да, это я. - О, слава богу! Мы проезжали по пути в Манчестер и побывали в вашей клинике... и они сказали, что вы должны быть на этой дороге... и они описали вашу машину... Умоляем! Помогите нам! - Но что случилось? - Это наша собака... сзади в машине... у неё застрял мяч в горле... Я... я думаю... она уже мертва... Он не успел закончить, как я бежал вдоль дороги. Это был большой белый седан, и во мраке на заднем сиденье я увидел сквозь стекло несколько силуэтов маленьких головок. И я услышал из машины причитания (оплакивания). Я широко открыл дверь машины, и оплакивающий хор обрёл слова: - О Бени, Бени, Бени!.. Я различил смутный контур большой собаки, распростёртой на коленях четверых детей. - О папа, он мёртв, он мёртв!.. - Давайте вытащим его,- задохнулся я. Молодой мужчина потянул передние ноги, а я поддерживал вялое тело, которое соскользнуло и упало на асфальт будто жуткий труп или безжизненный мешок. - Я ни черта не могу увидеть. Помогите перетащить его на светлое место.
Vi dreged no-rezist balk tu gleer of hedlayts en ay sied hyuj, byutiful koli in ol laksheri praym. Bat maus of hi geyped, tang loled, ays steered vizaut layf. Hi no brized. Yang fazer luked on dog zen griped hed of hi viz bous hends: - Oh god, oh god... From vizin kar ay hiered kvayet sob of mazer en biter krays of shi kids from bek. Ay grabed shoulders of men en shorted hi in laud: - Vot yu seyed ebaut bol? - Bol... in srout of hi... Ay viz finger in maus of hi trayed long taym teyk aut bol... bat nasing keym of zis... En no-artikulat vords keymed ap from binis bend-hend of hi kvayt sou no-houp. Hi mambled sam moo azer bat ay olredi no hiered. Ay pushed hend intu maus en filed ol rayt: yes, zis bied sfer of hard, solid raber no mach moo big zen golf bol. | Мы подтащили вялый (несопротивляющийся) груз к яркому свету перед- них фар, и я увидел огромного, красивого колли во всём роскошном расцвете. Но пасть его была широко разинута, язык высунулся, глаза вытаращены безжизненно. Он не дышал. Молодой отец посмотрел на пса и схватился за голову (сжал голову) обеими руками: - О боже... о боже... Изнутри машины я слышал тихие рыдания матери и горький плач сзади её детей. Я схватил мужчину за плечи и громко оборвал его (пресёк): - Что вы говорили о мяче? - Мяч... в горле у него... Я пальцем в его пасти пытался долгое время извлечь его... но ничего не получилось из этого. И невнятные слова исходили из-под низко опущенной (наклонённой) головы его так же безнадёжно. Он пробормотал ещё что-то (букв. "ещё немного другое"), но я уже не слышал его. Я всунул руку в пасть и отлично почувствовал: да, это был шар жёсткой, твёр- дой резины не намного больше теннисного мяча.
Hi jemed layk kork in farinks en bloked trahea. Ay skrebled ez in fever et vet smuz surfas bat no bied nasing fo kech. Zis teyked ebaut sri sekunds of efort bifo ay realed zet no in human fors ever dreg aut zis bol bay zis vey. En ay iven no sinked vot ay du, bat simpl vizdro ay hends, breysed bos sambs bihaynd engls of louer jo en pushed. Bol shuted aut en baunsed on frosti roud, zen roled evey on gras verj. Ay tached korneal surfas of dog ay. No refleks. Ay slamped on ay nis in no-houp regret, zet posibl ay heved chans du zis shot if zem mited ay moo bit sun. Bat nau onli funkshn zet ay kened perform zis teyk bodi bek tu klinik of vi in Skeydel haus. Ay no kened elou tu famil drayv long vey tu Manchester viz ded dog. Bat ay vished zet ay bied eybl du moo. En ven ay pased hend elong splendid koat ouve ribs, vast finger in bandazh protruded layk simbol of ay no-help steyt. Zis bied ven ay dal-geyzed et zis finger, en ven hil of palm of ay hend rested on interkostal speys. Sadn ay filed veri feynt flater from bilou. Ay jerked aprayt viz hors kray: - Hart of hi stil bit! Hi no ded yet! En ay bigined vork on dog viz ol ay heved. Bat in dark of zet loun kantri roud fo zet no bied mach. No stimulat injekshns, no oksigen silindrs o trahea tyubs. Bat ay presed dog chest viz ay palms evri sri sekunds in old feshn vey. Ay viled zet dog vil briz. Bat ays stared et nasing. Evri nau en zen ay egeyn en egeyn despeer bloued daun srot o cheked if epiered olmost no persept bit bitvin ribs. Ay no nou vot ay notised ferst: slayt tvich of aylid o smol lift of ribs puled aysi yorkshir eer intu langs. | Он был зажат как пробка в глотке и блокировал трахею (дыхат. горло). Я царапал, как в лихорадке (в возбуждении) влажную, гладкую поверхность, но не было ничего, чтобы ухватиться. Эти усилия заняли секунды три, прежде чем я убедился, что не в человеческих силах когда-либо вытащить этот мяч таким путём. И даже не думал, что я делаю, но просто вынул руки, закрепил оба больших пальца за углами нижней челюсти и нажал. Мяч выстрелил наружу и запрыгал по замёрзшей дороге, затем закатился в траву обочины. Я потрогал роговую оболочку собачьего глаза. Никакого рефлекса. Я рухнул на колени в безнадёжном сожалении, что возможно у меня был шанс произвести этот выстрел, если бы они встретили меня чуть более раньше. Но теперь единственная функция, которую я мог выполнить, это забрать тело назад в нашу клинику в Скейдел-хаусе. Я не мог позволить семье ехать долгий путь до Манчестера с мёртвой собакой. Но я желал, чтобы я был способен сделать больше. А когда я проводил рукой по роскошной шерсти над рёбрами, огромный забинтованный палец торчал, как символ моего беспомощного положения. Это было, когда я тупо уставился на этот палец, и когда пятка ладони моей руки опиралась на межкостное пространство. Я вдруг ощутил неясное слабое биение снизу. Я резко распрямился (внезапным толчком прямо) с хриплым криком: - Его сердце ещё бьётся! Он ещё не мёртв! И я начал работать над собакой со всем, что у меня было. Но на тёмной одинокой (пустынной) сельской дороге для этого не было много (мало чего было для этого). Ни иньекций стимуляторов, ни кислородных балонов или трубок для интубации трахеи. Но я нажимал на собачью грудь своими ладонями каждые 3 секунды старо- модным способом. Я желал, чтобы собака задышала. Но глаза её смотрели в пустоту. То и дело снова и опять я безнадежно дул ей в горло или проверял, не появилось ли почти неощутимое биение. Я не знаю, что я заметил первым: лёгкое подёргивание века или маленький подъём рёбер, который втолкнул ледяной йоркширский воздух в лёгкие.
Meybi zey bos hepened et vans bat from zet moment evrising bied layk vanderful drim. Ay luzed kaunt of taym ven ay sited zee vayl bres bikamed dip en regular, en animal bigined real seraund of hi. Zen hi started luk eraund en trayed tvich hi teyl in ferst tentetiv. En sadn ay realed zet ay joynts bikamed stif en ayself olmost frized tu pleys. Viz difikalt ay stend ap en voched in no-bilif ez koli stegered on hi futs. Yang fazer hie en zen instoled dog tu bek of kar vee zey resived hi viz skrims of delayt. Bat yang men hiself simed ez if samsing staned hi. Ol taym vayl ay bied bizi viz dog hi matered: - Yu jast pushed aut zet bol... jast pushed hi aut... Vay ay no gesed ebaut zis?!. En ven hi terned tu ay bifo sit in kar hi epiered stil in shok. - Ay no... no nou hau senk yu,- hi hors-seyed.- Zis mirakl. Hi lined tu kar-dor for sekunds in ekzost: - En nau vot yu fi? Hau mach ay ou yu? Ay rabed ay chin. Ay no yuzed drags, onli ekspended taym. - Fayv shilings,- ay seyed.- En never let hi egeyn pley viz sach litl bol. Yang men teyked aut mani, sheyked ay hend en drayed evey. Vayf of hi, zet never lived pleys of shi, veyved еt ay. Bat moust greyt revord fo ay bied last shedou vizhn of bek sit vee litl arms tvayned eraund dog, ekstas-embreysed hi, en krayes ful of senk en joys zet feyded intu nayt distans: - Beni!.. Beni!.. Beni!.. Veterinars ofn vandered afte rekaver of patsient hau mach merit of zem bied in zis sakses. | Возможно, и то, и другое случилось одновременно, но с того момента всё было похоже на удивительный сон. Я потерял счёт времени, когда сидел там, и пока дыхание становилось глу- боким и равномерным, а животное начало осознавать окружающее его. Затем оно стало озираться вокруг и попробовало вильнуть хвостом в первой попытке. Вдруг и я осознал, что мои суставы окоченели, а сам я почти примёрз к месту. С трудом я поднялся и глядел, не веря, как колли пошатывался на его ногах. Молодой папа тут же водворил собаку на заднее сидение, где её приняли с криками восторга. Но сам молодой человек выглядел, как-будто нечто ошеломило его. Всё время, пока я был занят с соба- кой, он бормотал: - Вы же просто вытолкнули этот мяч... просто вытолкнули его... Почему я не догадался об этом?! А когда он повернулся ко мне прежде, чем сесть с машину, он выглядел всё ещё в шоке. - Я не... не знаю, как благодарить вас,- прохрипел он.- Это было чудом. Он прислонился в изнеможении на секунды к дверце машины. - А теперь, как насчёт вашего гонорара? Сколько я вам должен? Я потёр подбородок. Я не использовал лекарства, только потратил время. - Пять шиллингов,- сказал я.- И никогда не позволяйте ей снова играть с таким маленьким мячом. Молодой человек вынул деньги, потряс мою руку и уехал. Его жена, которая так и не покинула своё место, помахала мне. Но высшей наградой для меня было последнее призрачное видение на заднем сидении маленьких ручек, что обвивались вокруг собаки, иступлённо обнимали её, и крики, полные благо- дарности и радости, замиравшие в ночном отдалении: - Бенни!.. Бенни!.. Бенни!.. Ветеринары часто хотели бы узнать, после выздоровления пациента, насколько велика их заслуга в этом успехе.
Meybi zis vil bi bete vizaut tritment ez samtayms hepened. Bied difikalt bi shue, bat ven yu nou vizaut shedou of daut zet iven vizaut klever sings yu puled animal from des bek intu layf, zen satisf floued layk balzam ouve no-komfort en fiasko of veterinar praktik. Yet in zis keys of Beni ol heved samsing no-real. Ay never iven sied feyses of children o of zey mazer, zet shrinked on front sit. Ay hev veyg impres ebaut zey fazer bikoz hi spended moust of taym viz hi hed in hends. En if ay vil mit hi on strit ay iven no vil rekognayz hi. Iven dog in no-natur gleer of hed-layts bied ez bler on memor. En zis sim tu ay zet famil heved seym filing. Bikoz vik leyt ay resived plezant leter from zey mazer. Shi beged pardon fo zey sheym-drayved of. Shi senked ay fo seyv layf of zey pet-dog zet pley viz children ez sou nasing hepened. En shi finished viz regret zet shi iven no asked ay neym. Yes, zis bied streynj epizod. No onli zet zis pipl no noued ay neym, bat olso no sied vel ay feys en no rekognayz ay if zey vil si ay egeyn. En ez ay luk bek onli sing vich luk no-ekvivokal, klier en iven real zet ay finger in vayt-dres. En hi stended en rayzed ebav sena en bied et hed of ivents. Olmost meyked mach of hiself en teyked personal signifikant. Ay shue zet zis hi vot famil olso remembered best zen ay, bikoz leter bigined: "Dier veterinar viz finger in bandazh..." | Может, это было бы лучше без лечения, как порою случалось. Трудно быть уверенным, но если ты знаешь без тени сомнения, что даже без хитроумных штук, ты вытащил животное из смерти назад в жизнь, тогда удовлетворение изливается как бальзам на неудобства и провалы ветеринарной практики. Однако, в этом случае с Бенни, всё имело нечто нереальное. Я так и не увидел лиц детей или их матери, сжавшейся на переднем сидении. У меня смутное впечатление об их отце, потому что он провёл большую часть времени с голо- вой (зажатой) в руках. И если бы я встретил его на улице, я даже не узнал бы его. Даже собака в неестественно ярком свете передних фар была как зату- маненное пятно в памяти. И мне представляется, что и у семьи было то же чувство. Потому что через неделю я получил приятное письмо от их матери. Она извинялась за их постыдный отъезд. Благодарила меня за спасение жизни их любимой собаки, которая игра- ется с детьми, будто ничего не случилось. И заканчивала письмо сожалением, что даже не спросила моё имя. Да, это был странный эпизод. Не только потому, что эти люди не знали моего имени, но также и не видели хорошо моего лица, и не узнали бы меня, повстре- чай они меня снова. И когда я оглядываюсь назад, единственное, что выглядит недвусмысленным, ясным и даже реальным,- это мой палец в белом одеянии. И он стоял, возвы- шаясь над сценой, и был во главе событий. Почти возвеличивая себя и прида- вая себе индивидуальную значимость. Я уверен, что это он, кого семья так же запомнила лучше, чем меня, потому что письмо начиналось так: "Дорогой ветеринар с забинтованным пальцем..."
* * * * * * * Haвepx страницы © VulEm, 2011